Из "Лествицы"

1
Уныние часто бывает одною из отраслей, одним из первых исчадий многословия, как мы уже и прежде сказали; потому мы сей порок и поставили здесь, как на месте приличном ему, у лукавой цепи страстей.

2
Уныние есть расслабление души, изнеможение ума, пренебрежение иноческого подвига, ненависть к обету, ублажатель мирских, оболгатель Бога, будто Он немилосерд и нечеловеколюбив; в псалмопении оно слабо, в молитве - немощно, в телесном же служении крепко, как железо, в рукоделии безленостно, в послушании лицемерно.

3
Муж послушливый не знает уныния, чрез чувственные дела исправляя мысленные и духовные (делания).

4
Общежитие противно унынию, а мужу, пребывающему в безмолвии, оно всегдашний сожитель: прежде смерти оно от него не отступит и до кончины его всякий день будет бороть его. Увидев келью отшельника (уныние) улыбается и, приблизвшись к нему, вселяется подле него.

5
Врач посещает больных поутру, а уныние находит на подвижников около полудня.

6
Уныние подущает к странноприимству; увещевает подавать милостыню от рукоделия; усердно побуждает посещать больных; напоминает о Том, Который сказал: "Был болен, и вы посетили Меня" (Мф. 25, 36); увещевает посещать скорбящих и малодушествующих; и, будучи само малодушно, внушает утешать малодушных.

7
Ставшим на молитву сей лукавый дух напоминает о нужных делах и употребляет всякое ухищрение, чтобы только отвлечь нас от собеседования с Господом, как обротью, каким-либо благовидным предлогом.

8
Бес уныния производит трехчасовое дрожание, боль в голове, жар, боль в животе;
когда же настанет девятый час, дает немного возникнуть; а когда уже и трапеза предложена, понуждает соскочить с одра; но потом, в час молитвы, снова отягощает тело; стоящих на молитве он погружает в сон и в безвременных зеваниях похищает стихи из уст.

9
Каждая из прочих страстей упраздняется одною, какою-нибудь противною ей добродетелью; уныние же для инока есть все поражающая смерть.

10
Мужественная душа воскрешает и умерший ум; уныние же и ленность расточают все богатство. Но как из всех восьми предводителей злобы дух уныния есть тягчайший, то поступим и с ним по тому же порядку, как с другими; однако прибавим еще следующее.

11
Когда нет псалмопения, тогда и уныние не является; и глаза, которые закрывались от дремоты во время правила, открываются, как только оно кончилось.

12
Во время уныния обнаруживаются подвижники; и ничто столько венцов не доставляет никому, как уныние.

13
Наблюдай, и увидишь, что оно борет тех, которые стоят на ногах, склоняя их к тому, чтобы сели; а сидящих увещевает прислониться к стене; оно заставляет посмотреть в окно кельи, побуждает производить стук и топот ногами. Плачущий о себе не знает уныния.

14
Свяжем теперь и сего мучителя памятью о наших согрешениях; станем бить его рукоделием, повлечем его размышлением о будущих благах; и когда оно предстанет нам, предложим ему подобающие вопросы.

15
Итак, скажи нам, о ты, нерадивый и расслабленный: кто есть зле родивший тебя? и какие твои исчадия? кто суть воюющие против тебя? и кто убийца твой? Он отвечает:
"В истинных послушниках я не имею, где главу подклонить, а имею для себя место в безмолвниках и с ними живу. Родительницы у меня многие: иногда бесчувствие души, иногда забвение небесных благ, а иногда чрезмерность трудов. Исчадия мои, со мною пребывающие: перемены местопребываний, пренебрежение повелений отца духовного, непамятование о последнем суде, а иногда и оставление монашеского обета. А противники мои, которые связывают меня ныне, суть псалмопение с рукоделием. Враг мой есть помышление о смерти; умерщвляет же меня молитва с твердою надеждою сподобиться вечных благ; а кто родил молитву, о том ее и спросите".

Преподобный Иоанн Лествичник